Всем привет, меня зовут Алексей Антонов, вы находитесь
на моем канале, и сегодня у нас интервью, наконец-то
давно не было интервью, всем интересно, где же какие-нибудь
гости, а гостей-то просто не было, тех, которых я
хотел бы позвать, и тут внезапно наткнулся я, вернее друг
мне прислал, не буду уж лукавить, выступление молодого
человека с конференции Smart Lab, есть такая конференция
для лудоманов в основном.
На балансах банковской системы сейчас находятся
триллионы долгов, которые никто никогда не выплатит,
более того, сейчас их становится все сложнее перезапаковывать.
Смотрю и у меня прям, а, у меня прям, о, я думаю,
вот это тип, вот это зажигает, вот это зажигает чел, кто
вообще такой, почему мы его не знаем, теперь он
у нас в гостях, зовут его Сергей Таболин, автор телеграм
канала «Грязь, деньги, инвестиции», что там еще?
Долги.
Автор телеграм канала «Грязь, долги, инвестиции»,
сложно запомнить, но вы уж постарайтесь, ссылочки
будут в описании.
Сергей, привет, чем ты занимаешься, расскажи вообще, какова
ваша профессия, Сергей?
Ты знаешь, есть вопросы, которые ставят иногда в
ступор, как ни странно, типа, чем ты занимаешься, есть
такая профессия, разнорабочаясь в сфере управления, когда-то
исторически я появился в среде, в которой любили
творчески забирать себе в собственные банки, в 90-е
годы, в нулевые, иногда получалось успешно, иногда не очень,
приходилось пару месяцев в других странах прятаться,
потом дорожки разошлись с этой средой, знаешь,
часто говорят некоторые, вот мне бы родиться в богатой
семье, а ты блин знаешь, что это такое вообще, а вот
знают на самом деле не все, это же девушки хотят, я
хочу, чтобы у меня был парень богатый, умный, короче,
зарабатывал постоянно много, все внимание мне уделял
при этом, и добрый был еще, и красивый, ну, Аксимирон,
короче.
Аксимирон?
Иногент?
Типа.
Типедофил, извини, перебил.
Жизнь устроена чуть сложнее, потом коллектором был
семь лет, вот тот самый человек, который у мамочек
за айфон.
Хотите вы наконец увидеть, как выглядит коллектор,
вот ко мне коллекторы никогда не приходили, поэтому
я даже не знаю, как они выглядят, но я думал, что они выглядят
как бы сурово, что у них должна быть такая морда разъевшаяся,
тут должны быть слон, север здесь где-то должен быть.
Ну ты видишь, я в рубашке прячусь просто.
Мне все интересно, получается, ты начинал с работы коллектором?
Да, именно вот собственный путь профессиональный
это вот работы коллектором, и это вообще не то, что думают
об этом люди, потому что на самом деле в чем фундаментальная
проблема всех вокруг, люди просто не умеют разговаривать
нормально.
То есть кредитор с должником, муж с женой, родители с
детьми, по большому счету самый успешный коллектор
в штате тысячу-две тысячи человек, то есть я, этот
человек, который просто умел разговаривать, позвонить
кому-то или приехать сказать, слушай, пацан, все понимаю,
долги изгасить надо, давай разбираться, как мы это будем
делать.
И это реально key point, потому что ты увидишь, что человеку
интересно, мы же всегда, когда занимаемся чем-то
в жизни, мы по сути себя продаем, причем неважно кому,
типа девушке, работодателю, кредитору и должнику в том
числе, тебе нужно продать ему идею долг погасить.
А для этого нужно чем-то его заинтересовать, не знаю,
сказать, да, блин, классный сериал, мы с тобой вместе
его смотрели, казалось бы, где это, где долг, а в шанс
на погасение…
А ты не видишь, в сериале человеку голову отрезали?
Да-да-да-да-да-да.
Ты как бы думай, а что, кстати, по поводу долга?
Тип того, почти.
Получается, что работа коллектора – это практически работа
в продаже?
Да.
Кто бы что ни думал.
Да.
Такие стрессовые, суровые продажи, где ты нахер ходишь
чаще, чем здравствуйте, как и в продажах, в общем-то.
Мне кажется, это невероятно полезный опыт, позаниматься
именно чем-то таким, где у себя конфликты с людьми,
при этом, которые не приводят к терминальной стадии для
тебя, но которые все-таки дают тебе возможность
понять, что такое люди, что такое человеки.
С другой стороны, знаешь, может, лучше и не понимать.
Может быть, может быть, но у меня было чуть-чуть
от такого схожего опыта, это, конечно, не коллекторство,
а просто переговоры с большим количеством граждан на
геморройные темы.
Как-то раз я помогал в рамках одного уголовного дела,
еще в Перми.
Надо было сделать так, чтобы претензии с директора
сняли, который не выплатил зарплату, а на него там прокуратура,
ну, понятно, не сама, а с помощью недоброжелателей
решила ополчиться на тему того, что заводчанам не
выплачивают зарплаты.
Это был еще 2006-2007 год, я был еще юн, и денег действительно
было мало в экономике.
Многие думают, что сейчас плохо, сейчас вообще очень
даже и неплохо.
И мне надо было пройти по гражданам, которые, соответственно,
не выплатили зарплату, и договориться, чтобы они
написали, что у них нет претензий, и они все деньги получили.
Как раз трюк в том был, что всех денег у меня не было
с собой, у меня было какое-то количество денег и какое-то
количество людей, такая задача из комбинаторики.
И я, соответственно, ходил по их домам, дома заводчан
в Перми, которым не выплачивают зарплаты, это не то что спальный
район, а вообще какие-нибудь бараки, какой-нибудь дом
деревянный на крайне с туалетом, на улице, и ты ходишь-приходишь
и у тебя есть сколько-то денег, тебе надо дать как
можно меньше, но при этом получить расписку на как
можно больше.
И это такая интересная задача для того, чтобы и самим
с собой поработать, потому что ты начинаешь чувствовать,
чувствовать граждан.
С одной стороны, боль ты приходишь, а там нужны деньги
там какая-нибудь женщина, тебе нужно вырабатывать
цинизм, потому что у тебя-то есть задача, этих женщин
их миллион, ты всем им не поможешь, ты даже одно
официал вам помочь не в состоянии, может быть
одно из десяти.
Ты объясняешь, что слушать вот, у меня есть сколько-то
денег, я могу вам дать столько, то надо будет написать
вот так, если вы против, я просто пойду к следующему
и мы все равно критическую массу вот этих вот людей
наберем.
Так ты по сути дела давишь на них для того, чтобы решить
свою задачу и сэкономить деньги, соответственно,
заказчика.
Это дало мне много интересного опыта, почему-то вспомнил,
пока ты рассказывал про коллекторское ремесло.
Это одна из вещей, которым я занимаюсь сейчас, потому
что из коллекторства я потихоньку мутировал в управление
крупными проблемными активами, то есть когда есть какой-то
завод, пароход, кто-то его хочет купить, но там слишком
много кредиторов, каких-то работников, всех их желательно
кинуть, вы простите, оптимизировать затраты на приобретение
сам понимаешь, и организовывается большая сложная схема через
ликвидацию, через банкротство, где нужно, например, иногда
какую-то компанию, через которую своровали много
денег, утопить, ликвидировать, то бишь.
Ну, своровали, конечно, предположительно.
Предположительно, разумеется.
И там тоже иногда возникают такие задачи, вот у тебя есть
условно какое-то количество денег, тебе их нужно распихать
по людям и всех их убедить, что они довольны.
Я вот в прошлом году по одной из таких сделок приехал,
там предлагалось процентов сорок от долга, а компания
маленькая, она какие-то документы, стандартизацию
разрабатывала для того, с кем я предположительно
работал, кто предположительно не заплатил.
Приезжаю напротив баррикадной, там где-то офис в глубине
улицы, и говорю, слушайте, мне сюда же, да?
Они такие, нет, нет, там за углом крузак стоит, туда
подходи.
Хорошо, подхожу туда, сажу в этот крузак, у меня
слева шкаф на два, на два метра садиться, справа
шкаф на два, на два метра садиться.
Он говорит, ну что, давай побазарим, ты же понимаешь,
что они сволочи.
Я такой, Господи, ну давайте меня в центре Москвы теперь
удивляйте.
Отвечаешь, понимаю, сволочи, базара ноль, но вот есть
столько-то денег брать будете.
Но они же скоты, они же нашу компанию подбога подвели.
Я такой, да, понимаю, слишком большой клиент для вас оказался,
а ты же, наверное, в курсе, что не надо на весь баланс
себе брать одного клиента.
Это плохо заканчивается для компании нечасто.
Ну мы же об этом не будем говорить, когда у тебя
слева два на два шкафа, справа два на два шкафа.
Говорю, полные сволочи, понимаю, ну 40 процентов возьмете?
Больше нет.
Можете меня тут зажать слева, справа, можете еще кого-то
зажать, больше там не будет.
Подписали, разошлись.
Поэтому я хорошо понимаю, как о чем ты говоришь тоже.
Сейчас проблемных компаний, наверное, можем предположить,
что больше, чем недавно, или нет?
Еще 25 июня Центральный банк Российской Федерации
выпустил информационное бюллетенье себе на сайте.
То есть это публичная абсолютно информация, если поискать.
И в этом бюллетене он сказал, уважаемые банки, вы знаете
что, у нас тут в 2008 году написана инструкция, как
вас исследовать на предмет устойчивости финансового
сектора.
И тут мы обнаружили, как тот индеец, что у сарая
нет стены.
И по нашей методике 2008 года все вроде здорово, а по
факту почему-то все хрипит.
Более того, уважаемые банки, мы обнаружили, что спецы,
которые непосредственно следят за каждым банком
по отдельности и за какими-то их группами, давно же на
коленке написали какие-то другие методички.
Короче, уважаемые банки, у нас двойная бухгалтерия
прямо в регуляторе сложилась, давайте с этим что-то делать.
Это я к чему рассказываю, к тому, что Центральный Банк
абсолютно публичный, я официально сказал, что у нас тут есть
картинка, которую мы постим, а есть реальное состояние
сектора, где все довольно грустно.
Слушай, давай разбираться, что значит плохо банку?
Как это плохо?
Почему банку плохо?
Это когда деньги раздавались налево-направо из каких-то
государственных программ, из допустим бюджетного импульса
можно было их раздавать туда в кредит, сюда в кредит,
другу в кредит, маме в кредит, и в общем все это как-то
работало, пока денег становилось в системе все больше и больше.
А когда мы поняли, что у нас впереди есть шанс на
галопирующую инфляцию, и вообще все как-то не здорово,
гайки нужно подкройчивать вместе с ликвидностью, оно
все начинает постепенно зажиматься, и все вот эти
вот вертолетные кредиты, которые выданы налево-направо,
начинают очень плохо себя чувствовать, потому что
отдавать их не то чтобы, конечно, собирались, но
это просто тяжело стало, понимаешь.
А из-за чего тяжело стало?
Потому что я вот даже не знаю, насколько приоткрывать
эту дверь в бездну.
Ну, может быть, что-то не то с инфляцией, или может
быть, что-то не то с уставкой.
Смотри, когда, допустим, представим себе, была такая
группа, у нас Московское банковское кольцо в 16-17
годов.
Банковское кольцо.
Да, в нее входили Промсвязьбанк, Бинбанк, Открытие, МКБ,
были там такие товарищи, как Борис Минц, например,
и прочие.
И говорят, вот слухи такие ходят, что у них были активы
в виде недвижимости, ну а так как ребята оказались
плохие, нехорошие, много нехороших дел сделали,
это недвижимость у них выкупили, по хорошей цене очень
выкупили.
Иногда бывает так, что по очень хорошей цене активы
свои продаешь.
Потом, ну она же не должна просто так недвижко стоять,
надо денег под нее взять.
Хороший же залог, правильно?
Хороший.
Отдавать мы его не будем, будем просто рефинансироваться
постоянно.
При ключевой ставке 20-21%, например, в таких схемах
перестает работать, потому что недвижка столько процентов
просто не генерит.
Ну по объективным причинам, недвижка у нас имеет капрейт
сколько?
10%, 12%, а рефинансироваться тебе нужно под 16, под 20,
под 22.
Буду перебивать, что такое капрейт, давайте, для крестьян.
Если очень простым языком, сколько на вложенное может
в проценты генерировать доходы недвижимости.
Просто именно в этой среде такой термин капрейт используется.
Короче говоря, сколько процентов генерит твоя недвижка?
Ну 10%, ну 12%, но когда у тебя взят под нее долг, она там
в залоге валяется, по которому нужно платить по ключевой
ставке 20-21%, плюс, естественно, какой-то банковский процент
сверху, чуть-чуть моделька начинает нисходиться, ребята
начинают переживать.
Зачем брать кредит-то под недвижку, если она не генерирует
денег, чтобы обслуживать долг?
Чтобы на эти денежки другие какие-то активы еще приобрести.
Она в залог отдается.
То есть, даешь недвижку в залог, ты получаешь деньги
какие-то и думаешь, сейчас я что-нибудь с ним поделаю.
Что-нибудь еще куплю, Эльвира перебесится, и все, заживем
хорошо.
А выяснилось, что не перебесилась.
И что тогда?
И у тебя на балансах банков скапливается огромное количество
долгов, по которым непонятно, что с ними делать.
Возвращать их вроде тяжело, никто особо в целом-то и
не собирается, а в отчетность это транслировать не можешь,
возникает много проблем.
Да еще есть у нас люди, такие как Герман Грефф, которые
действительно на самом деле беспокоятся об акционерной
стоимости, о том, как банк выглядит в глазах, так сказать,
всех, и в зеркале в том числе.
И поэтому у нас сейчас на балансах банков надзрела
очень большая проблема.
Триллионы долгов, которые по отчету выглядят как
хорошие, а на самом деле не совсем.
И ты можешь сказать, ну слушай, какие-то теории заговоры,
да?
Пришел, типа, в черной рубашке что-то насыщенял, что ты
взял, что у банков сейчас в России плохая ситуация?
С того, что в мае месяце была другая инструкция ЦБ,
она тоже присутствует, она в банках есть, в сотрудниках
есть, у меня в личке есть, еще где-то есть, в которой
написано, что, ну, опять же, я не знаю, как сделать
так, чтобы доступно получилось, есть соотношение денежного
потока, который бизнес генерит, и долгов, долги и беда.
Считается, что, вроде как, три и больше – это плохо,
ну много слишком уже, нестабильный бизнес.
Тетя Эля тут сказала, банки, вы, пожалуйста, на встречу
идите всем, у кого долг и беда – семь, запаковывайте
снова это все, реструктуризация и рефинансирование, а резерву
не начисляйте, чтобы красиво все выглядело.
Это официальный документ.
Подожди.
Для, получается, что как бы такой вайп сейчас в банках,
который исходит со стороны ЦБ, назовем это так, что
вы похеру даваете денег тем, у кого долгов уже выше
крыши, но при этом это ваше положение в глазах ЦБ, как
банка, не сильно ухудшит, потому что ситуация как
бы такая.
Правильно я понимаю?
Ну потому что если мы все отрисуем как надо, я имею
в виду в цифрах, то у нас внезапно окажется, что
по всем нормативам, по всем базилям, по всем собственным
положениям ЦБ у нас банковская система устойчивость
отсутствует в принципе сейчас, и нужно срочно, катастрофически
все это как-то спасать.
Денег на это много нужно, а бюджет у нас сейчас, сам
понимаешь, более важными задачами занят.
Так, ну так получается, что такое реальность в данном
случае, если мы вот не докапываемся до истины и банки как
бы выглядят в порядке, так может и норм?
Ну в какой-то момент же получится, что в цифрах у
тебя все в хорошо, а реальных денежек, чтобы вклады выдавать
уже не хватает, и вот тут-то случится проблема.
А нельзя их взять у ЦБ, он у них уже есть ключевая
ставка, можно сказать, вот у нас есть клиенты, они
хотят взять по 20, вы нам под 18 дайте, разве не так
работает?
Ну а ключевая ставка для чего нужна в стране?
Для того и нужна, что, слушай, у всякого есть свой предел,
и у нас в стране этот предел довольно цивилизованный,
ты знаешь, что бывают очень разные примеры, так сказать,
устройства финансовой системы, у ЦБ можно взять под 20
процентов, понятное дело, что в экстренных случаях
всегда можно что-то придумывать, и придумывают, но по факту
сейчас такая ситуация сложилась, когда, есть же такая классика
в мировой экономике, в какой-то момент Центральную Банку
приходится выбирать или, чтобы людям было спокойно
и цифры были по инфляции красивые, продолжать ее душить,
или у тебя инфляция останется, но экономика будет жива.
Иногда такое выходит с Суанг, что у тебя либо инфляция
остается, но экономика живет, или инфляции не будет, яйца
больше не дорожают, но при этом, кроме яиц, ничего
в стране больше нет, и сейчас, похоже, приходится делать
выбор.
Ну, как мы знаем, политики всегда выберут инфляцию,
а не рецессию в данном случае.
Тем более, что нам важные дела нужно продолжать
в стране.
Да, ну вот у тебя, как мы знаем из твоих слайдов в
портфеле, очень много банков, чуть ли не половина, а может
быть и больше.
Банков, в смысле, акций разных банков, которые котируются
на московской бирже, и которые ты закупил, получается, ты
вот с одной стороны говоришь, смотрите, банков-то ситуация
плохая, у них плохие кредиты, по которым не платят, потому
что, если я правильно тебя понял, ну и не только от
тебя это слышал, а очень много от кого, сейчас очень
многие крупные заемщики, они где-то на грани пойти
в процедуру банкротства, которая занимает какое-то
продолжительное время, как минимум пару лет, а то
и три, а то и четыре.
Да, но если ты уже туда пошел, то уже все, деньги никакие
банки с тебя не получат, и в одну секунду то, что выглядит
более-менее нормальным, может стать катастрофой.
Я это слышу с разных сторон.
Банков, значит, если бизнес состоит в том, чтобы у кого-то
брать деньги и кому-то давать деньги, ну допустим, ситуация
может резко ухудшиться, но при этом ты, получается,
в них все-таки веришь, если ты держишь их акции, или
они просто уже, или, как уже говорят на вашем смарт-лабе,
там все в цене и дешевле быть не может.
Есть три причины.
Первая, в остальных секторах в основном все еще хуже.
Вторая, у нас ни в одном документе, связанном с
центральным банком, не написано, что он таргетит экономический
рост, но по объективным причинам это просто не
входит в его документы, на основе которых он ведет
свою деятельность.
Но у нас ЦБ отвечают за инфляцию, понятно, какие-то
таргеты по ней ставят, и за здоровье банковского
сектора.
И может быть, глубоко уважаемый, без шуток Эльвирис Хивзадовне,
не слишком важно, насколько будет высокий экономический
рост.
А вот я думаю, остаться с могилой вместо подконтрольного
сектора она не захочет.
Я просто ставлю на это.
Это причина номер два.
Разумеется, если ошибусь, мне будет очень больно.
Но еще есть третий фактор.
Я искренне считаю, что инвестирование, особенно если ты хочешь
добиться какого-то преимущества над рынком, это бизнес.
Ну типа, это реально бизнес, в котором ты рискуешь,
иногда ошибаешься, иногда получаешь какую-то награду.
Как и в любом бизнесе, у тебя есть конкуренция со
средним рублем в стакане, в данном случае, биржевом.
И я считаю, что ты просто не можешь инвестировать
в то, в чем не разбираешься.
С другой стороны, ты должен и практически обязан фокусироваться
на том, где у тебя есть какое-то преимущество над средним
рублеком в стакане.
А у меня оно, ну, скорее всего, именно в банковском
секторе.
Поэтому я для себя складываю какую-то картина, куда можно,
куда не надо, куда аккуратно, главное, вовремя вынуть,
как и всегда в нашей жизни.
И поэтому у меня концентрация на банках и около банков.
Страховая, там, ризинг, может быть, иногда и так далее.
Ну потому что я в этом разбираюсь.
Нельзя просто пойти, посмотреть презентацию менеджмента,
купить, а потом бегать по кругу и вопить.
Рынок-казино, рынок-казино.
Нет, это не рынок-казино, это просто ты купил, то
о чем сам не понял.
А что там в презентациях менеджмента?
Неизбежное счастье, мы скажем сказочно.
Потому что, что ли, врет, ты хочешь сказать?
Я хочу сказать, что, допустим, сделка по выходу на IPO, вот
знаешь, классное сравнение, где ты увидел в какой-то
момент, когда компании на биржу выходят.
Это то же самое, как у тебя есть какой-то риялтор,
который тебе продает квартиру в рынок.
Какого тебе интереса, когда ты продаешь квартиру?
Что твои риелторы продал их подороже.
Ну, это очевидно.
То есть если риелтор продал твою квартиру, дорого, классно
у него там, и комиссии, и ты денег больше получил.
Когда компания на биржу выходят, она привлекает
специальных профессионалов, которые должны продать
ее подороже.
А это происходит, естественно, не в твоих интересах, а
инвесторах.
Это происходит в интересах продавца, частью бизнеса.
Поэтому именно через эту призму нужно все это рассматривать.
Люди далеко не всегда это понимают.
А еще, знаешь, легко очароваться,
посмотрев с кем-то интервью.
И вообще, за какой-то момент пришел к выводу,
что общаться с менеджментом, конечно, полезно,
но иногда вредно.
Почему?
Ну, потому что обычно гендиры и какие-то собственники бизнесов —
это реально компетентные ребята,
которые много чего в жизни повидали,
и им еще легко очароваться.
Ты очаровываешься, веришь в то,
что все станем сказочно богатыми,
если поучаствуем в размещении этих акций,
а потом случается реальность, в которой…
Ну, нет, никто не врет, просто не смогла.
Инвестиции — это же риск.
У тебя в каждом каком-то рекламном буклете от брокера
внизу маленькими буквами написано,
что инвестиции сопрещены с рисками,
что доходность прошлого не гарантирует ничего.
Случается то, что случается.
Согласен, что можно послушать господина Костина.
Он такие шутки смешные шутит, мне очень нравится.
Например?
Например, вот я сидел на Финконгрессе ЦБ,
и он рассказывал про дополнительный продукт,
который создается сейчас в экономике.
Вот это вот дополнительное все…
Как-то дополнительный выпуск.
И рассказывал, что все круто,
но он вот улетает непонятно куда.
Весь этот дополнительный выпуск,
на который мы сейчас тратим очень много бюджетных денег,
под непонятно куда, видимо, имея в виду Украину.
Постоянно Селивир Эсэхип задавно и заигрывает
на тему того, сколько должна быть ключевая ставка.
Говорит, цифра 8 очень красивая, ему нравится.
Она и вот так рисуется, и вот так рисуется.
Думаешь, может быть, и банк-то у него хороший.
Вот этот вот ВТБ.
А потом слушаешь тебя,
думаешь, ага, что это за инвестиции в новые территории?
Ну, конечно, когда у тебя одной рукой обещают,
что все будет классно,
и только вот надо допочку привлечь на 80 миллиардов капитала банка.
А другой рукой на том же МЭФе заключают контракты на 73 миллиарда.
Это только из тех, что я увидел, глазами смог найти.
Привлечение средств на развитие магазинов, бизнес-центров.
И еще какой-то, простите, с точки зрения банка Лубуды, на 73.
Я думаю, что все мы понимаем, что развивать новую региону – это важно.
Безусловно.
Важно с точки зрения государства,
с точки зрения развития нашей страны,
но вряд ли с точки зрения инвестиционного кейса.
У нас образовательная передача.
Расскажи, что такое допочка.
Ну, дополнительная эмиссия бумаг – это когда компании требуются
еще немножко больше денежек.
Ну, потому что с текущими она почему-то не справляется.
У банков есть очень строгие…
Чем банки отличаются?
Да много чем отличаются от других бизнесов.
В частности, с тем, что у них все завязано на том,
сколько у них собственных денег и как они эффективно используются.
Вот если посмотреть, сколько с момента размещения акций ВТБ на бирже,
раз он привлекал еще денежков.
По-моему, 10 или около того.
А какой минус?
Что ну привлекают и привлекают.
А акционерам-то что?
Акций становятся больше, а кусочек прибыли на каждый
из них становятся меньше.
А-а-а-а…
И постепенно ты в какой-то момент начинаешь понимать,
что где-то у тебя что-то не так.
Это получается, что ты разместил акции на бирже,
например, и продал мне 10%.
И у меня 10% компании.
А потом ты взял и сделал дополнительную эмиссию.
Теперь у меня 5% компании.
Ты и еще кому-то продал, и еще кому-то продал, и еще кому-то продал.
Это, по-моему, нечестно ни хера.
Кто сказал, что мир справедлив, слушай.
Ты можешь купить еще, чтобы долю сохранить, еще.
Похоже на какие-то наперстки, по-моему.
Так и есть, просто ты всегда должен отчетливо понимать,
кем ты находишься в одной лодке.
А инвесторы не расстраиваются?
У меня просто никогда не было акций в ВТБ, если честно
скажу.
Я из банков покупал только американские и китайские.
Банков российских у меня никогда не было, потому
что они очень какие-то мутные, и я вот, поскольку твоими
компетенциями банковском секторе не обладаю, я вообще
не в силах понять всех этих схематозов даже близко.
Нужно понимать другое, в чем ты на самом деле, я
уверен, разбираешься прекрасно.
А самое главное в инвестиции, это же ведь не про цифры
вообще, потому что финансовая отчетность любой компании
в целом, а банка в частности, это такой мир креационизма,
где вот как надо, так и будет.
Инвестиция – это согласие с качеством корпоративного
управления.
Всегда.
И чем дольше ты держишь что-то в своем инвестиционном
портфеле, тем больше ты говоришь, да, я согласен
с тем, как вы управляете бизнесом.
Важно понимать, кто, в чьих интересах и зачем управляет
бизнесом, и что ему нужно.
Например, у нас есть компания вот Linenergo, ее привилегированные
акции в общем довольно популярны.
Почему это не самая плохая идея?
Потому что именно в ее привилегированных акциях есть очень важные люди,
которые тоже хотят дивиденд получать.
Потому что эти привилегированные акции почему-то достались
за какие-то заслуги, за какие-то сделки и так далее.
Так как это ленинградская энергокомпания, мы понимаем,
что это очень важные люди, и дивиденд они хотят получать.
И ты когда покупаешь PreferentEnergo, ты вроде как находишься
с ними.
И это здорово.
А когда ты покупаешь, например, акции ВТБ, слушая, что
нынешняя главная флагманская инвестиционная идея,
там тоже нужно понимать, с кем и почему ты находишься в одной лодке.
Там интересы другие, важные для государства, но не совсем
про зарабатывание денег.
Для акционеров, да?
Да, и у нас каждые три года, ну ты же знаешь, наверное, что
в среднем счет на рынке живет года полтора-два, и вот поколения
вот сменяются, вот мясо прокручивают, и новые люди приходят.
Дешевый Gazprom с ВТБ надо купить.
Потом их прокрутило, рынок казинов убежали, следующие
приходят.
И вот это вот 21-24.
Потому что они еще с плечом же покупают, и рано бы они
просто купились, сидели бы, ждали, я по некоторым компаниям
очень долго жду.
Я, кстати, наврал, банк-то у меня был, акции Сбера,
но я просто не считаю это банком, и это была инвестиция
в IT.
Поэтому у меня даже ничего не екнуло, когда я нагло
врал на камеру, у меня были акции Сбера.
Может, кстати, и сейчас есть.
Сбер – неплохой банк, кстати, в этом смысле, не в смысле
банка, а в смысле инвестиции, как банк ХЗ, как клиент.
Он мне не очень нравится, но бабушкам нравится, главное,
плюс взаимоотношение.
То есть, получается, если мы инвестируем в том числе
и в банк, нам надо понимать, какое есть намерение у
менеджмента, что с этим банком они собираются делать.
Если они собираются получать от государства какие-то
преференции и потом взамен инвестировать в разные
интересные истории, которые, возможно, прекрасные, но
не связаны с зарабатыванием денег, то нам, наверное,
с ними не по пути, если мы не хотим позаниматься
благотворительностью, например.
Так и есть.
ВТБ – это какая-то легендарная акция, потому что про нее
столько мемов ходит о том, сколько раз она была на дне,
сколько она когда стоила, что сейчас она стоит столько
же.
Какие-то там обещания дивидендов, потом, видимо, дивиденды
выплатили какие-то недавно, я слышал, или что там?
Ну, потому что эти дивиденды направлены на важную государственную
функцию – финансирование объединенной судостроительной
компании «Северный морской путь».
Таким образом просто выбрали движение денежных средств,
потому что бюджет, опять-таки, занят важными вещами сегодня.
А ОСК и «Северный морпуть» – это, сам понимаешь, будущее,
это тоже нужно.
И поэтому это по факту такая перекладка из кармана
в карман, но на благие цели.
Проблема заключается в другом.
Почему вдруг все вспомнили про ВТБ?
Потому что дивиденды его платили и потому что решили,
что, видимо, так будет всегда.
А почему ВТБ вдруг пошел в народ с этой мысли и стал
говорить «народ» – «мы будем дивиденд платить, и вообще
мы классная компания?»
Может быть, это попытка номер 137 скомануть наконец-то
в очередной раз акционеров?
Нет, всегда просто есть принцип, ты же не хуже меня
знаешь древнеримский и дальше глубже в истории – ищи
кому выгодно.
Даже пословица есть на латинице, но я, естественно, ее не помню.
Есть проблема – надо финансировать ОСК, денюжки нужные.
Их можно дивидендами вытащить из ВТБ, но тут возникает
другая проблема – без этих денежек он шататься начинает.
То есть надо чуть-чуть эту дырочку закрыть той самой
эмиссией акций, немножко размыть тех, кто сейчас
владеет ими, на кого можно отгрузить 80 млрд. рублей
или даже больше в виде акций ВТБ.
У нас есть замечательные негосударственные пенсионные фонды,
у которых даже эти денюжки могут быть.
Но вот беда – они не в ликвидности находятся, а в каких-то
других инструментах, например, тоже в акциях ВТБ.
То есть что сейчас нужно сделать для того, чтобы повернуть всю схему?
Начислить в пенсионные фонды дивиденды от акций ВТБ
и купить еще акции ВТБ.
Нет, интереснее, нужно, чтобы по хаям пенсионные фонды
кому-то продал в рынок, а эмиссию потом выкупил дешевле,
еще и на этом заработал.
А чтобы на хаях кто-то купил, что для этого нужно делать?
Нужно продать идею.
И тут возникает лучшая инвестиционная идея на рынке 25-го года – ВТБ.
Все, конечно же, от чистого сердца начинают ее продвигать.
Да, все банки, все брокеры, у них, ну, понимаете, они вот иногда
проснутся с утра и такое озырение, и немножко света
загнать через штору, и он как бы падает на стол.
И там написано «Шилим ВТБ».
Просто вот божественная история, как-то оно само получается.
И все давай предлагать, что я уж до чего не интересуюсь
банком ВТБ, а даже до меня это долетело, не говоря уже
про все эти телеграм-каналы.
А у людей память, по-моему, как у аквариумной рыбки,
особенно у инвесторов, поэтому они ходят кругами
каждый раз, каждый раз одно и то же.
От этого возникают вообще скорбные мысли вот от этого
диалога нашего, что есть ли у нас публичные компании,
много ли их, которые в достаточной степени далеко от государства,
чтобы их постоянно не понужали всякой социальной херней.
Но я так понимаю, Костюну-то, вот эту вот судостроительную
компанию, про которую ты говоришь…
Это сейчас у них главный проект, да.
Да, ему же это выдали по разнарядке от Политбюро 2.0, то есть вот
тебе, значит, корабли, тут надо порешать вопрос.
Предыдущие не справились.
Это небольшая справочка была, как связан банк с судостроением,
потому что нужны корабли, потому что мы, наверное,
поняли внезапно, что вот в случае противостояния
глобального геополитического нам бы побольше танкеров
именно на своих для Теневого и другого флота.
Что-то такое, плюс корабли это в целом весело.
Они большие, веселые, делают ту-ту.
И вот как-то банк начал заниматься этим.
И у нас, если так посмотреть на разные компании, сотовые
операторы зажаты там одними какими-то вещами, значит,
у них одна нагрузка, у тех, кто золото продает, южурал-золото,
значит… Кстати, что ты думаешь по южурал-золото?
А в чем там кейс?
Наверняка ты слышал что-то.
Вот южурал-золото, недавно генеральный директор и основной
акционер был в самолете у себя арестован в Челябинске
при попытке взлета с яблоком справа.
Но он думал, что он как-то с местной таможней что-то
порешает и на частном самолете улетит.
Но, наверное, он должен был предположить, что такой
вариант развития событий известен специальным службам,
и его там же и приняли, собственно, за попытку скрыться.
И теперь получается точно виноват.
И теперь обращают в доход государства, я так понимаю,
акции этой компании, и кому-то собираются передать новому
собственнику.
Я не понял, кто Стиванов об этом торпортовал.
Разные пока и слухи, но это только слухи.
А что, собственно, случилось с южурал-золотом?
Знаешь, есть такие классные ребята, которые посмотрели
пару роликов на Ютубе, не таких вот замечательных,
как у тебя, а попроще.
И решили, что в этом заключается суть инвестиций.
Или пару книжек каких-то прочитали.
И говорят, я не хочу погружаться в политку, знаешь, в грязь
вот в это все.
Я хочу заниматься инвестициями по отчетам.
И потом у них случается в портфель ЮГК.
Потому что, как мы прямо сейчас уже обсуждаем с
тобой не первые минуты и не первый десяток минут,
ты не можешь инвестиции.
Что такое экономика?
Это продолжение политики.
Что такое политика?
Продолжение экономики.
Все это взаимосвязано.
Вместе с событиями на Востоке, на Западе нашей границы.
Ты просто не можешь куда-то пихать свою рубль, прочитав
какую-то книжку.
Это даже Баффета?
Слушай, у Баффета есть действительно вещи полезные.
Но не стоит забывать, что инструменты, которыми
он оперировал, недоступны частым инвесторам.
Например, у нас была такая модная фраза «стымостное
инвестирование».
Что такое стымостное инвестирование по Баффету?
Это всю компанию скупить по дешевке.
У которой на балансе активы стоят больше рубликов, чем
ты потратил на то, чтобы ее купить.
И вы потрашите ее целиком распродать.
То есть, ты потратил на приобретение 10 рублей, продал
за 20 рублей, заработал стоимостное инвестирование.
Уважаемые дамы и господа, кто из вас способен скупить
целиком компанию, чтобы сделать стоимостное инвестирование?
Мало кто из наших подписчиков.
Я уверен, что таковые есть, но далеко не каждую компанию,
далеко не каждый подписчик.
То есть, через всякие разные слои призм нужно эти книжки
читать.
А если возвращаться к UGK, то если немножко почитать
интернет перед тем, как участвовать в IPO или покупать
эти акции, можно было с удивлением узнать, сколько раз струков
тоже ретарный акционер UGK очищал свои активы от
кредиторов и прочих лишних для него людей, через банководство
протаскивал, через другие разные интересные схемки.
Как ты красиво говоришь, очищал, чувствуется твоя
специализация.
Да-да-да-да.
Не кидал, не этот, очищал от креди...
Очищал от лишнего, понимаешь?
Очищал от кредиторов.
Да-да-да-да.
Дорогие кредиторы.
И тут вдруг он решил, что пора ним, пусть бы над
головой отрастить, выйти к общественности, к миноретарным
акционерам на мосбирже и продать им акции, чтобы
теперь все стало хорошо.
Как часто у нас в жизни такое случается?
Не очень.
Я к тому, что, ну а, и люди, естественно, покупали,
кому-то брокер продал, кто-то просто посмотрел дешево,
дешево надо покупать, что у дешевизны обычно есть
какая-то причина, не все собираются думать.
У меня было UGK, кстати, все еще есть, что-то минус
тридцать.
А, то есть, я все это время по тебе, короче, молоточком
?
Ну, я примерно понимал, собственно, в какой вечеринке мы участвуем,
там просто слишком сладкие цифры были, поэтому я подумал,
может пролезет этот старый, может быть, он подрастит.
И не будет себе по несколько миллиардов зарплату в
английской полиции.
Может быть, да, может, как-то у него получится, потому
что он такой, хватка у него была серьезная была, но
укусил столб бетонный, не получилось справиться,
и, получается, он пошел на биржу, разместил.
Мы купили, я купил авторички, а не так, не сильно давно,
уж полгода я, может, их держал, мне кажется.
Слушай, ну если ты себя отдавал отчет в том, что ты держал.
Ну да.
То есть, ты просто принял риск тогда, но многие же,
в принципе, не отдавали.
Конечно.
Я же, я и дальше подержу, потому что ладомания продолжается.
Слушай, а сейчас уже интересная история такая складывается,
что вот, когда UGK кому-то передадут, а по принципу
хуже уже не будет.
Ну, то есть, можно, конечно, придумать мажоританового
владельца хуже, чем Струков, но в целом довольно сложно.
Я решил их оставить, исходя из логики, что все-таки
тренд в государстве у нас не на национализацию, как
многие паникуют и пишут там из-за кейсов вот этих
СурсАгрес, UGK, там прочих разговоров каких-то, всяких
разных старперских высоких кабинетах, у нас кейс все-таки
на капитализацию фондового рынка, есть указ Путина
и вроде бы ЦБ за миноритариев нормально всех кусает.
Вот тут что-то какую-то компанию тоже на Урале
то отжимали, не то чего-то, там тоже прокуратура, вспоминали
90-е, забыл название, так там прямо ЦБ взялся, чтобы
миноритариев не кинули, и я думаю, что здесь, скорее
всего, тоже не кинут, поэтому…
Ты не про Савельикамский или Магниевый завод?
Наверное, да, наверное, да.
Я там участвовал в группе, которая защищает этих инвесторов,
и я тебе скажу, что это была очень непростая задача
развернутая всю государственную машину, чтобы они вспомнили,
что у нас, оказывается, есть инвесторы.
Опять-таки, вот ты сразу еще один референс, Транснефть.
Осуществляем дорабление акций, чтобы побольше частных
инвесторов могло купить хорошую компанию.
Рассказываем, какая она офигенная, и потом лупим
на нее налог 40%.
Почему?
Потому что она монополия.
Что при этом у государства подавляющее количество акций
этой компании, можно было просто дивиденд получать,
и капитализацию растить, и фондовый рынок развивать.
Знаешь, почему такие вещи происходят?
А потому что, когда послушаешь и посмотришь людей, которые
принимают такие решения, они, в принципе, не в курсе,
что такое рынок, и вот им бы поскорее вернуться
в Советский Союз, отнять да поделить.
Таких людей, к сожалению, тоже много.
Да.
И поэтому тренды есть очень разные.
Их реально много, и это вот это общее дебильное заблуждение.
Я с ним сталкиваюсь регулярно.
Ты общаешься с человеком примерно нашего возраста
чуть постарше, крупным бизнесменом, который занимается
деньгами.
У него там бизнес, он даже там может быть как-то
связан с международной торговлей.
То есть не тупо завод, а вот что-то такое современное.
Это может быть даже IT, и все равно этот человек
вполне может сказануть что-то вроде «дайте на бирже,
это сранные спекуляции, вы там все туда-сюда, от
этого нет никакой пользы, и это нахер все не надо».
Вот у него глубокое убеждение.
Он понимает, зачем нужен публичный рынок, зачем нужны
акционеры, почему там хорошие бизнесы в нормальных условиях
должны получать больше денег, плохие должны прогорать,
получать меньше.
И как это все работает, для чего это все надо, у них
нет ни малейшего представления.
И они вот так вот живут.
И соответственно, отношение к рынку у них понятно, какое
складывается.
Ну и что получается с Эликамским этим магниевым заводом?
Там же какая была история?
Попьющий беспредел.
Потому что, давай так, там им действительно владели
не очень хорошие люди, которые делали не очень хорошие
вещи.
Девяностых.
Да, и девяностые, и в нулевые, и качали, не пойми как деньги
оттуда, ну в общем занимались всяким бесчинствием, прям
реально нехорошие.
И в какой-то момент государственное внимание обратило, а еще
на то, что местная власть сделала приватизацию предприятия,
которое находилось в государственной собственности, а у нас же есть
структура подчинения, понимаешь, там бюджетов и собственности,
России, что-то области, что-то там, допустим, муниципалитета
какого-то, и действительно, если у государства был завод,
а область его кому-то отдала, получается, нехорошо, да
еще и при этом людям нехорошим отдали, надо что-то с этим
порешать вопросик.
Но там при этом были люди на заводе, которые получили...
Это было еще давно.
Да-да-да, это в девяностые годы еще приватизация
случилась, и она действительно случилась коряво.
И произошел суд, на котором прям черным по белым в документах
написано, маленьких акционеров не трогаем, потому что этих
получили как сотрудники, а эти на бирже купили, а у больших
отберем.
А потом случился второй суд, где Репа почесала прокуратуру
и сказала, давайте у маленьких тоже отберем.
Какие-то инвесторы-спекулянты, вот эти вот, понимаешь, то
есть по беспределу, во втором суде прямо против.
Первого решили у маленьких тоже забрать, и 3 года заняло
привлечь Мосбиржу, привлечь Центральный Банк и все-таки
доказать, что у нас есть в обращаемый рынок ценных
бумаг, на котором, если я бумагу купил, наверное, я
добросовестный приобретатель с рынка ценных бумаг, и
наверное, это не мои компетенции, а там биржа должна была
проверить, государство должно было не допустить неправильной
приватизации, за которую через 30 лет бумажку мне отберут.
Это написано прямо в законе, но оказалось, что это нужно
донести до огромного количества людей путем трех лет разбирательств.
И это стало поворотной точкой, после которой я считаю, что
и кейс Русагра, и кейс ЮГК стали выглядеть более позитивно
для тех, кто на бирже это купил.
Просто за этим скрывалась другая история с Великамского
магния, про которую меньше людей слышали, но много
костей было положено.
А так еще буквально в начале 20-х годов, до 21-23, отбирали
все у всех, именно потому что мы с тобой обсудили
рынок какой-то, инвесторы какие-то, в советское время
были устрелили, и сейчас надо… Вот так мы все, кто
в стакане к стенке, у меня это все в одной куче со
всеми кейсами, как у давнего борца за приватные бизнесы
и капитализм, мне постоянно напоминают им Макфу, до
этого Рольф, а сейчас Домодедово, я объясняю, что то, что вы
все эти кейсы знаете, это говорит о том, что их не
очень много на самом деле по сравнению с общим количеством
бизнесов, и они структурно устроены одинаково, вот
эти вот частные, что кто-то политическую позицию занял
не ту, причем активно и финансово, и у него начались
проблемы, либо кто-то выводит деньги за рубеж, является
гражданином других стран, и поэтому стратегическими
объектами, аэропортом и лапшой, вводить не должен,
ну потому что вот это чуть-чуть неправильно, а все остальное
типа все у вас будет нормально, 37-й год не наступил, ничего
вот это вот, тем более Путин сказал недавно, ты наверняка
слышал и читал, что давайте уже все тут поставим какую-то
точку с этой всей историей, потому что домоколф меч
висит над капитализмом все равно, постоянное, потому
что балаболов этих мы тут вчера с Колей разбирали,
очередное идеологическое поделие от господина Караганова,
и там всякие разные наверху написаны, совет какой-то
там по оборонной, как он называется, своб, совет по
внешней оборонной политике, там высшая школа экономики,
разные, Валдай, Путин выступает, и там идеологи, которые
вот вокруг этого всего, они предлагают и демократию
демонтировать даже ту, которая есть, и соответственно,
что мы должны пожертвовать благами, благосостоянием
и иногда даже жизнями за какие-то идеи, прям так
и пишут.
А этими идеями оперировать будут, конечно же, они?
Да, и там же, также они предлагают там ВП создать соответствующие
департаменты или хотя бы где-то какие-то советы,
чтобы они могли правильные идеи записать, вообще не
стесняются, прям пишут вот так черным по белому,
и вот среди таких людей, которых тоже присутствует
большое количество, все еще популярна идея, что
вот это все совершенно неправильно тут у нас сделано, это все
не работает, и вообще это все временно, сильно временно.
От этого граждане грустят, инвестиционный климат и
без того, как бы понятно какой, тоже страдает.
Вместо уверенности в завтрашнем дне все начинают чесать
репы и думать, да все-таки может мне не связываться
с этим совсем дерьмом.
Никто не хочет богатить медленно, все хотят иксануть до понедельника.
А вообще, как мы уже обсуждали, инвестирование – это бизнес,
ну и естественно, инвестиция – это риск, ну безусловно.
Ну это реально риск, чтобы, что бы кто ни говорил в
других местах, где вам хотят продать какой-нибудь инструмент,
инвестиция – это риск, но это потрясающе интересный
риск.
Почему?
Потому что для того, чтобы этих рисков избегать, находить
то, что ты хочешь купить, там акцию или облигацию,
тебе приходится разобраться в экономике, в политике,
в том, как мир устроен, чтобы понимать, что в чьих интересах
движется, где ты в одной лодке.
Я просто какую мысль хотела подвести, почему инвестировать
надо?
Потому что по пути ты начинаешь понимать, как устроен мир,
и это меняет твою жизнь.
100%.
Поэтому, господа, все-таки инвестируйте.
Страшно, иногда больно, но инвестируйте.
Ну, конечно инвестируешь, деньги, например, нужны.
Я вот сейчас еще умею в медейку, до этого я умел только
вот в это, и все, других навыков не было, до этого еще в
покер, но это все связано.
Ты совершенно прав про инвестиции, и я вообще не понимаю,
как можно заниматься лудоманией где-то в казино или гемблить
там на спортивных стаках, если там ты совершенно не
управляешь рисками.
Я предпочитаю заниматься лудоманией там, где я могу
поработать с рисками хотя бы своим умом, и получить
какое-то преимущество, а не просто поставить в заведомо
отрицательным от ожидания, это же тоска.
Если вщекотать в себе нервы, то чем-нибудь вот более вдумчивым
и интеллектуальным, это действительно так.
Вопрос про транснефть, мы как-то быстро не ушли,
а почему, как ты думаешь, как человек с богатым жизненным
опытом, люди-то выпадают из окон, работающие в нефтяном
секторе, как так получается, может ли за этим быть какой-то
заговор?
Ну просто у нас некоторые люди считают, что 90-е кончились,
я считаю, что они просто в некотором смысле поменяли
свою формулу, плюс иногда, да, мы инвестируем в таком
мире, не только в России, а во всем мире, когда решение
проблемы иногда это человеку, случайно упавший из окна,
оно самое может быть дешевое, несет наименьшие риски,
издержек, чем пытаться решить проблемы как-то по-другому.
Я просто считаю, что к этому нужно относиться к действительности,
в которой мы живем.
Иногда люди падают из окон, иногда, наверное ты слышал
такой контраргумент ко всему нашему с тобой разговору,
поэтому в России нельзя инвестировать, вот там-то
град на холме американский какой-то, и я таким людям
в последнее время отвечаю и никогда не слышу ничего
в ответ.
Говорю, вы на Фейсбук посмотрите на господина Марка Цукерберга,
который в свое время несколько лет назад при администрации
Байдена тоже дофига поверил в демократию, в свободный
рынок, в свободное слово, пару раз за стенкой сходил,
в лице поменялся, и политика почему-то у Фейсбука после
этого изменилась.
А так-то, конечно, там свободный рынок.
Так и с 90-ми в США тоже все в порядке, вспомним корпорацию
Боинг, но там уже даже не смешно, сейчас все про
Джеффри Бштейна говорят, у нас тоже есть про это,
конечно же, ролик, это как бы о чем говорит, о том,
что 90-ые в США и не заканчивались, если бы можно было убивать,
убили бы и Трампа, как мы знаем, какие тут могут
быть вообще разговоры о том, где чего может происходить,
может везде, и все плохо, вот так вот все может происходить,
каким-то образом загадочные самоубийства и корпоративные
секреты неправильные кто-то раздает, менеджера, помню,
убили генерального директора какой-то большой страховой
медицинской компании в Соединенных Штатах, просто
человек убил его чисто из соображений, что задрало
вот эту вот недоступность медицины, ну возможно кто-то
зарядил его, может быть, сам так доброго или просто
на улице застрелил, поймали, нашли, что он чисто по соображениям,
вот такой вот ненависти к корпорации, киберпанк,
мы в нем живем, мне кажется, очень здорово это.
Наши инвестиции в российский фондовый рынок зиждятся
на том, что хотя бы часть российской элиты вроде
бы за развитие экономики, а не только за раздербанивание
государственной тумбочки и за то, чтобы делать какие-то
мощные прожекты по всему миру и в России, в том числе,
которые вообще никак математически не складываются, есть такая
вечная борьба России величия с эффективностью, хотя
для меня величие это и есть эффективность, уровень
жизни, сбалансированный бюджет, вот это вот все,
минимальные заимствования, но не хватает с минимальными
заимствованиями у нас в бюджете денег на какую-то
херобору, поэтому борьба продолжается.
При этом, начиная с специальной военной операции с февраля
1922 года, те, кто как раз за дербан тумбочки отвечал
и за мощные прожекты, кажется, немножко подобосрались,
а те, кто наоборот отвечал за здравый смысл, за экономику,
за рынки, за валютные курсы, показали себя довольно
неплохо.
Как получилось так, что у нас столько банков выжило
и ничего не склопнулось, хотя ситуация, мягко говоря,
изрядовон?
Сочетание факторов.
В-трех, сами банки не так уж у нас и плохи, в том числе
и потому, что они успели за 20-21 год накопить достаточно
жирка.
Вообще, это ведь не секрет, что тайминг специальной
военной операции получился именно таким по ряду причин,
в том числе и потому, что у нас была довольно дорогая
нефть в этот момент, довольно много денег было в системе
и устойчивости запас приличный, потому что после ковида
мы хорошо вышли в неплохой форме.
Условно говоря, как бы это ни послучало кощественно,
самое время начать.
Это что, ты хочешь сказать, что государство разумно
готовилось, экономическая часть хотя бы?
В некоторой степени, да, однозначно.
Также принято часто говорить о том, надо было в 14-м году
все это закончить, у нас тогда не было ни платежной
системы, ни запаса жира, ничего у страны толком не
было для того, чтобы как раз вот в тот момент удар
санкций, если бы был произведен, страна бы скорее всего сложилась
пополам.
И нужны были вот эти вот 8 лет для того, чтобы жирочку
поднабрать.
Это первый фактор, то есть был жирочек и тайминг
выбран был не очень случайно.
Второй момент это одна замечательная женщина,
которую любят, ненавидят, равнодушных практически
нет, это Эльвира Сахивзадна-Набиулина.
Я совершенно искренне считаю ее потрясающим профессионалом,
которая совершила чудо.
В конце концов, вот если посмотрите, в прессе они
зарубежные, западные, очень так, не то чтобы негативно,
но с таким злобой иногда пишут, что вот тетка какие-то
жуткие вещи делает, значит она делает что-то правильное.
В частности, у нас ведь действительно был расчет
у наших западных партнеров, что удар санкционный по
России будет такой, что она лапки вверх поднимет
и все сложится.
И фактически именно Эльвира не дала этому произойти,
потому что, особенно если профессионально следить
за тем, что происходило 22 февраля, 22-го года, в марте
22-го года, Эльвира где-то в ручном режиме, где-то
сразу для всех, кому-то денежку дала, у кого-то
денежку перераспределила, где-то кому-то какое-то
подслабление, где-то кому-то плечо поставила, платочек
кому-то, знаешь, слезки утереть.
И это было сделано настолько точечно и настолько красиво,
и паника была купирована, и деньги между банками
перераспределены оптимально, что выжили все, ну практически
все.
У нас, в частности, вот известно, что в профсообществе ходили
слухи о том, что один из крупнейших брокеров просто
ляжет и сложится пополам, она и его спасла, и мы отделались
только одним этим вот универ-капиталом, по-моему, был какой-то второй
еще упавший, но совсем маленький, и это фактически все потери,
ну понятное дело, что ВТБ огромную дупомиссию съел,
но у него такая функция, задача такая, дупомиссия есть,
не стоит об этом забывать, но в целом Эля реально совершила
чудо в 22-м году, и опять же принято говорить, что у
нас Эльвира против экономического роста и вообще США и спонсирует
для того, чтобы Россию сдерживать, но вы забываете одну такую
вещь, ну вы воображаемый оппонент, да, что у нас не
Эльвира сделала Крым, не Эльвира начала СВО, в общем,
это, наверное, не совсем ее вина, и в тех условиях,
в которых она оказалась, она совершает чудеса просто
раз за разом, прям такие объективные чудеса.
Печально, но не это печально, а печально, что я начинаю
потихонечку верить в такую крамольную мысль, что России
нельзя слишком хорошо жить в экономическом плане,
потому что сразу же военно-политическое руководство
начинает зажигать на весь излишний жирок, нам реально
прописано жить вот на тоненького, а как же твое видео о кружочках?
Да, вот я начинаю уже думать, что может быть есть все-таки
какие-то внутренние силы сдерживания, то есть надо
с одной стороны, чтобы все было хорошо, достаточно
хорошо, чтобы не было рецессии, не было дикой инфляции,
но вот тот жир, который мы накопили, как ты говоришь,
я опять вспомнил эту мысль, резервы, определенные устойчивости,
компетенции, потому что у нас же не сразу же наложили
санкции, вернее наложили сразу же, но до этого у нас
были легкие поглаживания в виде санкций за Крым, которые
научили нас тоже чему-то.
Мы были частично готовы к такому развитию событий
и под накопив жирок, вот сделали специальную военную
операцию, которая пошла именно так, и сейчас уже
наверно можно говорить, что не со всеми нюансами
этой операции мы согласны, может быть надо было где-то
там тормознуть, может быть не надо было до Киева ехать,
но я думаю, что историки разберутся.
На мой вкус, здесь нужно разделять тепло и с мягким
в том смысле, что как все было реализовано, так как
и есть, конечно же, вопросы к ряду каких-то институтов,
которые занимались началом специальной военной операции,
а виноват ли жирок в том, что она произошла, тут мы
уже встаем на вот эту самую дорожку вопросов, должна
ли Россия отстаивать свою субъектность, очень многие
любят говорить, что если бы мы с Западом подружились
и под него легли, то были бы как Южная Корея, да не
были бы мы как Южная Корея, больше таких витрин никто
бы делать не стал, и Россия это другого размера игрок
с другим количеством ресурсов в той территории, с другим
количеством интересантов, поэтому возможно, возможно
и хорошо, что Россия оказывается достаточным количеством
ресурсов, чтобы не дать себя поглотить, а вот как это
делать, всегда есть повод?
Вот это да, тут есть политическое различие к подходам, потому
что мы, конечно же, крайне одобряем все, что происходит,
без вариантов, без вариантов, безусловно, но способы можно
же в зависимости от разного количества жирка по-разному
защищать свой суверенитет и разное количество денег
тратить на воздействие на соседние страны, что мне
когда-то казалось в детстве, что это все не так уж сильно
и дорого, пока я просто не понимал количество закрытых
статей бюджета и количество денег, которые в целом
тратятся вот на пиу-пиу и на плащи и кинжалы и на
слов, груженных золотом, которые должны проехать все
соседние и не только столицы, что у нас, что у Соединенных
Штатов, это огромная статья расходов в бюджете, у
них даже, ну, поменьше, конечно, но в абсолютных цифрах
побольше, трещит по швам бюджет, у нас сейчас затрещало,
у них давно трещит по разным причинам, но при этом акторы,
которые занимаются вот этими внешними воздействиями,
они на меньшее не готовы, им как римским легионерам
надо идти и дальше воевать, чтобы новые земли под себя
забирать и чтобы медали были, чтобы все было.
Чем лучше у них в тыл, тем более они веселые, довольные,
потому что денег в тумбочке много, тем более, что с тыла
их прикрывают рыцари трубы по продаже энергоресурсов
и углеводородов различных, которые считают, что...
Ну, ты так говоришь, как будто не хочешь, чтобы Россия
была великой.
Я хочу, чтобы Россия была великой, но вот как-то через
уровень жизни и чуть-чуть по-другому.
Мне кажется, что нам нужен действительно новый качественный
скачок, в том числе и нарративный, раз уж мы коснулись немножко
этой серьезной темы, потому что, возможно, не надо всех
захватывать, а надо всех нагибать как-то иначе, более
эффективно с точки зрения экономики, потому что вот
ВТБ занялся инвестициями в новые регионы на десятки
миллиардов рублей, тоже непонятно, что из этого
будет.
Таких компаний же много, чем больше регионов, тем
больше придется нашему бизнесу туда как-то отчислять
свои деньги по политическим причинам, в том числе и деньги
акционеров, в том числе и наши деньги, как раз уж
мы акционеры в этих всех историях.
Это очень двойственный момент на самом деле, потому
что реконструкция новых регионов и поднятие на них
уровня жизни – это что?
Это и спросные ресурсы, то есть, там, стали, все остальные
для того, чтобы инфраструктурные и жилищные проекты какие-то
возводить.
Это и развитие, и дальнейшее укрупнение финансовой
системы.
То есть, я, например, не очень согласен с тезисом,
что как-то по-другому.
Нет, это же импульс для развития всей экономики
по большому счету.
Опять же таки, если мы уж совсем погружаемся в
такие материи, то и война – это импульс для развития
экономики.
Важно только ею грамотно воспользоваться.
Сколько у нас действительно появилось классных парней,
которые развивают, понятно, что не полностью на нашей
компонентной базе, но какие-то беспилотные технологии,
какие-то компьютерные технологии, потому что им просто замечаться.
Как-то приходится, никуда ты не енешься.
И я, например, ездил в воронежные предприятия группы
Элемент.
И все мы знаем, что у нас в стране нет современной
литографии.
Это очень сложная, очень тяжелая тема.
Это платы, да, печатать.
Литография, в общем, процесс литографии – это процесс
именно печатания маленьких чипиков, из которых платы
делаются.
Этого в стране у нас нет, потому что на это выстроена
очень мощная исторически сложившаяся западная монополия.
Ее тяжело преодолеть.
Но в рамках тех возможностей, что есть, ребята реально
стараются в Элементе.
Я прямо это поверил, когда некоторых из них увидел.
То есть, это горящие глаза у людей, которым дали
какой-то площадку деятельности.
Было бы это все у нас, если бы мы не испытывали какие-то
стрессовые события, не оставили бы своей суверенностью?
Скорее всего, нет.
То есть, я считаю, что события все эти можно обернуть и
во благо.
Имеем, что имеем, конечно, события лучше обращать
во благо.
Но вот однозначного ответа на эту сложную оптимизационную
задачу.
Только должно быть вызовов у России, чтобы она хорошо
двигалась.
Вот у меня нет.
Немноговато ли вызовов или, может быть, маловато
вызовов?
Как держать все это?
Это же, знаешь, гуманизм – это, безусловно, ценность
человечества.
Но когда ты управляешь государствами и даже крупными компаниями
какими-то частными, военными или попроще, у тебя в какой-то
момент все складывается в статистику.
В конце концов, можно сказать, что если бы мы не начинали
отстаивать свой интерес на западных границах, сколько
бы мы людей сохранили?
А давайте перевернем.
А если бы мы вообще не оставили свои интересы, сколько бы
мы жизни потеряли за счет экономической деградации?
Потому что из нас бы, допустим, продолжали выкачивать
ресурсы, у нас там власти стоял бы, условно, Ельцем
какой-нибудь, то есть очень спорный персонаж по ряду
вопросов.
И ты начинаешь раскладывать статистику, в которой, условно,
к сожалению, 50 тысяч потерянных жизней тоже часть этой
статистики.
Поэтому я тоже, безусловно, слушай, я неоднократно публично
говорил, если бы я знал, что вот я все свой капитал
отдам, и спецоперация тут же закончится, естественно,
безоговорочная победа России, я бы отдал весь свой капитал
моментально.
Но, к сожалению, такого опции нет, и мир устроен
немножко сложнее, и приходится заниматься статистикой.
Я бы тоже отдал весь твой капитал.
Спасибо.
Ладно, может, не весь свой капитал я бы отдал, но 37
процентов, может быть, я бы выделил на эту историю.
То есть ты тоже статистику уже для себя вывел?
Да.
Сколько можно?
Про сложные корпорации ты сказал, я вспомнил, про
ЧВК.
Кажется, что вообще все идет в ту сторону, что большая
корпорация будет обладать и своими ЧВК.
Я вот слышал такие слухи, что Узбера есть свои группы
тяжелые вооруженные для каких-то там вопросов.
Ну, типа правоохранительных, конечно же, там борьба с
мошенничеством.
Я не знаю, они как-то в структуре или они афилированы.
В ЦБ был закон, что им разрешили с оружием.
Тоже мы над этим сменялись.
Вручили пистолет.
То есть получается про аналитику, про службы безопасности,
которые пределены крупным корпорациям, я вообще молчу.
Люди привилегированные.
Например, у Игоря Ивановича свой был так называемый
сеченовский спецназ когда-то в ФСБ.
Вот есть такая штука, можете загуглить.
Все это, конечно, только слухи, но кажется, что все
идет к таким-каким-то большим корпорациям, которые имеют
и свое силовое и аналитическое крыло, и у тебя весь мир
вообще выглядит как лоскутное одеяло из вот этих вот интересных
корпов.
Ну, видишь, какая история.
Всегда было лучше быть богатым и здоровым, чем
бедным и больным.
Тут как бы никуда ты не денешься.
При любой форме существовавшей у нас в мире государственного
устройства.
Ну, вот был Советский Союз, например.
Ну, что там?
Все были равны по социализму?
Конечно же нет.
По-другому в партийной обертке, но точно так же были люди
как бы равные, и были люди, которые поравние.
Мне кажется, это неизбежно, и просто должен быть какой-то
баланс сдержек и противовесов, чтобы, ну, ты не можешь избежать
создания ирит.
И ты не можешь никак избежать, что у них будет больше власти
и полномочий, чем у остальных.
А вот как-то посадить их более-менее в одну лодку
и двигать Россию в светлое будущее, вот это уже задача.
И вот ее нужно решать.
С этим я согласен, но я хотел поинтересоваться не
про это, а вот исходя из твоего опыта всякого разного
с джипами и со всякими разными качелями, большое количество
частного в силовых вещах, в розыскных вещах, в безопасности
– это благо или нет?
Или лучше вообще полагаться строго на государство,
потому что есть совершенно различные мнения на этот
счет?
А почему бы не создавать государство конкуренции?
Мы же с тобой капиталисты.
Мы такие здоровые и патриотичные капиталисты.
Всегда хорошо, когда есть конкуренция.
Разумная какая-то, безусловно, со сдержками и противовесами,
но вот такой тебе, например, вот встречный вопрос.
Конкуренция – это же, видимо, так уж и плохо.
Мы знаем, например, что если бесконечный какой-то
сектор в экономике консолидируется, если, условно, все станет
один большой сберебанк, вряд ли это кончится хорошо,
потому что это неизбежный экономический процесс, когда
кто-то монополист, он неизбежно начинает действовать не
экономически эффективно, а по другим интересам каким-то
и во вред всем остальным.
Поэтому почему бы и нет?
Другое дело, что действительно важно, чтобы передача денег
из кармана в карман для того, чтобы полномочия этих,
назовемых, ЧВК были побольше, была как-то ограничена,
условно, там, передавать не слишком много, есть какие-то
границы, есть какие-то рамки, но в целом я за конкуренцию
и в этом вопросе тоже.
То есть, неплохо было бы, если бы были различные
частные структуры.
Я с тобой здесь согласен, даже спорить не о чем, но
у нас, кажется, юридически к этому не благоволит наше
законодательство, не знаю, что там в коллекторской
части или там в части каких-то других охранных мероприятий,
но, например, в части аналитики, какой-нибудь, например,
стратегической аналитики, разведывательной, если есть
условные ЧРК, назовем это так, в России их нет, есть
кто-то, кто себя так называет.
Есть кто-то, кто этим занимается.
Да.
Иногда ты их зовешь на интервью.
Часто кто этим занимается, ну, вот кто из тех, кого
я слышал, кто бегает, говорит, я ЧРК, ЧРК, они занимаются
различными пробивами и решением вопросиков с органами.
То есть, они не занимаются большой стратегической
аналитикой, например, ну, такими вопросами, как,
давайте выясним, что кому принадлежит где-нибудь
в каком-нибудь Азербайджане, вот, произошли какие-то
события в России, вынадо мне сюда положь, что происходит
в политических элитах, у кого какие финансовые
интересы, какие-то макторы, ну, вот, какой-то такой вот
какие-то большие вещи, о которых можно подумать,
которые мне бы были бы интересны, за которые я бы, может быть,
даже заплатил бы деньги.
Вот такого у нас сложно, есть какие-то think tanks государственные,
как кому-то приделано, и частный бизнес в этой
сфере, вот, я бы, может быть, начал, но у меня нет юридических
для этого возможностей, вот, нанял я, например, человека,
поставил ему какие-то задачи, он получил доступ к каким-нибудь
тайнам моим внутри-корпоративным, но трудовые отношения,
оформленные по TKRF, они не позволяют мне хоть как-то
всерьез ему навредить, если он, например, дебил, я его
уволил, и он пошел и все мои тайны разболтал, если
в Америке у него будут большие проблемы, как у бывшего сотрудника
частной спецслужбы, назовем это так, то в России он вертел
меня на одном месте, в России это действует только,
если ты со службой у государства уволился, и потом начал
заниматься херней вести, а спросит по полной, я,
как работодатель какой-нибудь вот такой частной организации,
я совершенно от работника не защищен, и вот таких
вот нюансиков, которые мешают создавать частных конкурентов
для каких-то государственных структур, их в юридическом
поле полным-полно, и это еще помимо того, что большинство
крупных частных, так или иначе, каких-то инициатив,
которые призваны заменить государство, помочь государству,
они очень сильно связаны с теми же самыми государственными
структурами.
Ну, здесь есть два момента, которые я бы хотел от тебя
ответить.
Номер один, ведь не только у нас, а во всем мире есть
закон, в котором написано, чтобы было хорошо и не было
плохо, знаешь, за все хорошее против всего плохого.
А есть реальность, по большому ве счету, строго по всем
законам работать невозможно, а дальше мы уже переходим
на очень тонкую дорожку обсуждения, то есть, а как
можно, а где рамки, где с кем, как, почему, руку
пожать?
Это первое.
Поэтому, ты знаешь, ты не выстроишь такое законательство,
чтобы всем всегда было хорошо, и бизнесменам, и каждому
жителю нашей страны, кого-то волнует, чтобы яйца не дорожали,
кого-то волнует налоговая эффективность, особенно,
когда вам помогает действием государства.
У всех очень разные интересы, поэтому есть закон, а есть
правила.
И, к сожалению, это всегда разные вещи.
Поэтому я не считаю, что возможно построить закон,
чтобы ответил на все твои вопросы.
Но есть еще второй нюанс.
Это ведь наследие социализма из Советского Союза, настолько
сильное ориентированность на сотрудника, какие-то
ограничения, и т.д.
Соединенные Штаты Америки развивались, скажем так,
на отдельном острове, и делали это, сколько там, 250
лет получается, нашему современному капитализму
30 небольшим.
Ну да и немножко времени.
Давай лет через 100 посмотрим.
Все бояется.
Ты депутат, с какой скоростью законы принимаешь?
Конечно.
Завтра в другой стране проснемся.
С каждым днем.
Все радостнее жить.
В коллекторском бизнесе есть же тоже какие-то законы,
наверное, довольно строгие, потому что забирать деньги
людей сложно.
Они, скорее всего, не хотят тебе их отдавать, тебе приходится
их уговаривать.
Не все такие, как ты.
Кто-то, наверное, уговаривает и не любит.
А что делают, чтобы люди возвращали деньги, но в
рамках закона?
Вообще какие-то есть инструменты, кроме задолбать до смерти.
Строго в рамках закона возвращать плохо.
А не строго, если какие-то, может быть, случаи тебе
приснились.
Что бывает?
Ты знаешь, это мы переходим на поляну разговора вообще,
что такое должники и на что человек способен, когда
не хочет возвращать деньги.
Мы начинали наш с тобой диалог с того, как здорово
поработать в такой работе, чтобы понять больше о людях.
А я тебе отвечу, как хреново в такой работе поработать,
чтобы понять что-то о людях.
Есть вещи, которые я не хотел бы знать.
Звонишь ты маме должника какой-нибудь, она, мой Сашенька,
его вчера переехала машина, плачет, все, сердце крови
обливается просто.
Ты говоришь, ну пришлите документы, закроем.
Но ты работаешь не первый день, и что ты тут думаешь,
ты проверь.
Звонишь другого телефона какого-то и говоришь, Танька,
дарова, а позови Санька к телефону, короче, бутылка
завалялась.
И она такая, сейчас, секунду.
И тут Саня воскресшит, дарова, а ты кто, короче, куда
подходить.
И очень глубже ты в это погружаешься, в бездну человеческого
безумия, когда он не хочет денег.
Ну берем же мы чужое и на время отдавать, нужно
свое и навсегда.
И поэтому строго в рамках закона работать с людьми,
которые закон не собираются соблюдать, это очень трудно.
Вообще закон о коллекторской деятельности появился
в 16-м году, и он появился очень мерзко.
Как вообще устроена политика?
Было какое-то социальное напряжение, я уже не помню
по какому вопросу, честно.
То ли связано с экономикой, наверное, там может быть
инфляция была, то ли чего еще, еще какие-то были протесты
и не протесты, тогда это еще была более качальная
тема такая.
И надо было устроить антикриз классический.
Как это сделать?
Сначала нужно его придумать.
И придумали историю как какой-то коллектор, какую-то
бутылку, зажигательную смесь, ее забросил куда-то
в квартиру, а там была лялька с ребенком.
По факту эта история действительно существовала, только она
не была связана с коллекторской деятельностью, но это никого
не интересовало, потому что ее старательно раскачивали
во всех ведущих СМИ страны, и под нее написали закон,
согласно которому должны кучу тени цветы носить
нужно, и это все, что ты можешь делать.
Но не на могилу.
Да.
Но таким образом повестка действительно была перебита,
она более управляемая, и был принят закон попульвистский,
который эту повестку гасит, то есть придумать другую
проблему, сделай ее погромче и доблестно ее реши.
Вот так у нас сформировалось законодательство о работе
с долгами.
И по нему действительно трудно работать, хотя и возможно.
Но опять-таки, ты когда работаешь с додолженностью,
ты работаешь с издержками системы, назовем так.
То есть это не средний человек в экономике, а это уже человек,
который не всегда осознанно взял долги, не всегда собирается
их возвращать.
Можно сказать, что это отброс системы кредитования.
И не потому что я не считаю его человеком, но потому
что это фактическая реальность.
И иногда бывают с ними разные способы, но потому
что не работает гуманизм, когда тебе нужно долги собирать.
Ты не хочешь никому ничего плохого, но долги собирать
нужно.
Слышал я когда-то история, что якобы какой-то человек
очень эффективно пообщался с одним должником, точнее
с его родственниками, когда звонит тебе, опять же, письмо
получила мама и говорит, ну вы же понимаете, он давно
этот долг не возвращает, там 1080 было, насколько я
помню эту историю, когда я ее слышал, это был год
примерно 15, чуть-чуть другие деньги, там 80 тысяч, он
их не возвращает и не вернет никогда.
И он у меня алкоголик, и пьяница, и наркоман, и у
меня у самой денег нету, пенсии у меня 10 тысяч, никаких
сбережений.
То есть зря вы сюда письма пишете и зря вы сюда звоните.
Я слышал, что тот человек, которому она позвонила,
ей ответил.
Потому что я все прекрасно понимаю, взял по глупости,
давать нечем.
Вы тоже прекрасно понимаете, долги такая штука, долг
этот завтра продают, приедут им и руку сломают, ну как
бы должны понимать, издержки системы, да.
А так, ну конечно, можете не платить, через сутки
долг был погашен целиком, и деньги сразу откуда-то
нашлись.
Теория вообще о задолженности говорит о множестве интересных
вещей.
Например, нет фразы «нет денег», как правило, есть фразы
«нет денег для тебя», и это реально так.
Мудрая мысль.
Ну, в чем действительно, знаешь, там соответствующая
статистика подбивается профессиональными взыскателями
и т.д.
Есть процентов 10 должников, у которых реально нет денег,
то есть что хочешь с ним делать, да, в рамках, естественно,
закона, да.
Ну и нет денег.
Таких 10 процентов.
Во всех остальных случаях, то есть 80 процентов контрагентов
в бизнесе, например, это люди, которые в целом платят,
но если можно, они не будут платить.
Да, да, когда я занимался промышленным производством,
как раз единственные деньги, которые можно было поддержать
в этом виде бизнеса, это пока и тебе заплатили, но
ты еще не заплатил.
Это же просто база.
Ты говоришь очень верные вещи, это в целом и абстракциями
подтверждается примерно расчетами, если человек
уже дает деньги все равно по какому-то scoring, поэтому
скорее всего деньги, которые может взять заемщик, они
примерно соответствуют некому его уровню, то есть
скорее всего большинство из них в целом способны
эти деньги где-то найти, потому что им как раз дают
такие деньги, которые можно с такого человека каким-то
образом извлечь, чтобы он же все-таки вернул, ему
же дают деньги, чтобы он потом их отдал обратно.
Это не так, что ты дал бомжу миллиард и потом не знаешь,
где его взять.
Поэтому это действительно верно и это довольно логичная
и встроенная схема, но все видимо достается через
конфликт.
А если такая штука, я еще слышал, что вот беречь
надо, чем больше долг, тем больше человеку приходится
беречь, потому что когда он должен уже совершенно
большие деньги, что хуже всего, когда у тебя ноль,
а если у тебя плюс миллиард или минус миллиард, то ты
в целом себя неплохо чувствуешь, потому что где минус миллиард,
и еще миллион, и еще получается живем, потому что уже какая
разница?
Ну правильно же вот так говорят, что когда долг
небольшой, проблема должника, когда долг большой, тоже
проблема кредитора.
Оно в целом так и есть, и мы об этом разговаривали
вот некоторое время назад по поводу того, сколько
на балансах банков такого скопилось, а это уже большие
проблемы для самого банка, особенно когда люди важные,
и важные активы у них в руках, и важные деньги
они под это набрали, это уже твоя проблема они.
Банки же тоже, наверное, есть коллекторы только на
большом корпоративном уровне, или нет?
Ну да, конечно, это обычно одно проистекает из другого,
да.
То есть, а это какие-то специально обученные люди?
Слушай, ну есть, тоже знаешь, как устроено, у банка есть
свой собственный коллекшн, а есть свой собственный,
но выведенный за периметр, чтобы когда начнутся какие-то
прокурорские проверки, когда заявы какие-то в милицию
пойдут в полицию и так далее, можно было сказать, а это
не мы.
Мы не дали под Пагенскими договоры, блин, какие нехорошие
люди, давайте мы им больше не будем передавать.
Замучили совсем коллеги.
Замучили, коллекторы эти, блин, обижают наших клиентов.
Мы так не договаривались с ними.
Раньше, когда я интересовался банковским бизнесом, мне
иногда казалось, что как будто бы часть кредитов
выдают специально, чтобы их не отдавали специальным
людям, и каким-то образом все участники на этом зарабатывают,
кроме акционеров банка или как бы тому, кому потом
достанется это разгребать.
А как это происходит, много ли такого?
Вопрос меры и контроля.
Такое есть везде, в любом банке, без исключений.
Просто одно дело сберк, где это под строгим контролем.
Ты же понимаешь, что экономика, давай так, ни одна экономика
не работает без процента на откат какого-то.
Просто важно, чтобы он был разумный, контролируемый,
реворд какой-то за то, что ты добросовестный, и риск
наказания за то, что ты совсем не добросовестный.
А если перейти с русского на русского, не офигевайте
уж полностью.
Какой сейчас средний процент по слухам?
Зависит от того, чем ты занимаешься в стройке, да еще и по госконтракту
может быть половиной или больше.
В каких-то более цивилизованных местах, например, если ты
как крупный поставщик куда-то в торговую сеть, процентик
в 10.
Ну, потому что если половину отката, это значит не кредит,
это прям кидок.
То есть это сразу же запланировано, что деньги не вернут.
Как ты можешь отдать половину кредита и еще просчитаться
потом?
Это же все работает в большой куче, оно в большой куче
теряется.
А так у нас у некоторых банков очень крупные проблемы,
потому что ими несколько лет руководили люди, которые
по 50 миллиардов отгружали одной пачкой просто без
залогов, без ничего, куда-то своим друзьям.
И опять же, это все работало, пока денежная масса в стране
росла за счет бюджетного импульса, за счет низкой
ключевой ставки.
Это все можно прятать, а когда условия сжимаются,
надо подтянуть пояса, это все начинает очень сильно
давить на нормативы, и тут всплывают проблемы.
А ты как-то, когда покупаешь акции банков, что у тебя
там всякие разные не очень большие банки в портфеле,
ты как-то это смотришь, какой вообще твой подход
оценки институционной привлекательности финансовой
структуры?
На любом дерьме можно зарабатывать, на любом вообще.
Все есть цена, поэтому мне очень не нравится подход
некоторых крупных блогеров, которые строят свой образ
на том, что мы не обсуждаем цену, волатильность, мы
обсуждаем бизнес и бизнес-модель, да ерунда это все, потому
что у любого дерьма есть цена, за которую можно
купить, и скорее всего ты заработаешь.
То есть я исхожу именно из этого, условно, знаешь,
если есть классный, качественный, прям потрясающий бизнес,
но он стоит в два раза дороже, чем у альтернативы, то
у тебя ожидаемая отдача на рубль вложенных денег.
Понятно, что котировка может быть где угодно, но фактически
через дивиденды или через перерост капитала внутри
компании настолько маленькая, что ты не будешь покупать
хорошую компанию дорого.
С другой стороны, даже ВТБ может стоить так дешево,
что можно попробовать.
Я с тобой согласен, что действительно мы не говорим о некотором
качестве компании априори, потому что компания может
быть всякая раз чудесная, но она стоит слишком дорого,
она может быть совершенно дерьмовая, но она стоит
настолько дешево, что у этого всего есть шансы, это
все совершенно правильно.
Я хотел чуть-чуть приоткрыть, нас тут все жаждут практики
обычно, зрители, приоткрыть чуть-чуть завесу к твоему
подходу.
Ты, например, как действуешь?
Вот хочешь ты купить новую какую-то штуку или ты в
целом знаешь вообще все нормальные и ненормальные
банки, которые уже есть на мосбирже, и поэтому для
тебя это все понятно, ты можешь только обновлять
знания.
Или появляется какой-то новый имитент и ты хочешь
его изучить.
Что ты делаешь?
Куда ты смотришь?
Слушай, самые большие деньги на рынке зарабатываются
на дистрессе.
Это когда что-то случилось уже с компанией, но, возможно,
рынок слишком сильно расстроился.
Или, возможно, ты за счет своих собственных экономических
знаний и прогностики понимаешь, что все будет не так плохо,
как все считают, например, и ты действуешь немножко
на опережение, а покупаешь чуть раньше.
Вот пример, транснефть опять-таки.
Я недавно подбивал, что у меня вообще за всю мою
инвестиционную жизнь принесло больше денег всего.
Мы тут с собой ругали, ругали, да, транснефть и власть.
Больше всего денег заработал на транснефть.
Почему?
Потому что когда случилось то, что случилось, ввери
налог на 40%, потому что транснефть у нас монополия на транспортировку
нефти газа, она совершенно справедливо начала падать.
Падать, падать, и в какой-то момент ты смотришь, что
оно уже слишком дешево.
Ну, люди, понятно, расстраиваются, тут никаких претензий
к людям нет.
Но когда уже валяется по 900 рублей бумажка, которая
будет приносить по 200 рублей дивиденд, примерно, а ключевая
ставка 20-21 не вечная, это уже хорошее предложение,
при том, что у нее как бы тариф на прокачку нефти
индексируется, на инфляцию, и надо брать.
То есть самые большие деньги на самом деле зарабатываются
именно когда что-то случилось плохое с компанией, но ты
почему-то считаешь, и важно, ну, обоснованно считать,
потому что ты разбираешься в секторе, для кого-то это
может быть телеком, для кого-то нефтегаз, например,
только кому что ближе, не обязательно банки.
И вот транснефть, собранная вот по 900, вместе с ее ростом
и дивидендами, вот в абсолюте принесла мне больше всего
денег.
Я покупал 24 февраля 2022 года сбер, потому что сбер
по 100 — это либо слишком дешево, и ты на этом классно
заработаешь, или уже неважно, если на этом не заработаешь.
Если сбер реально стоит дешевле 100 рублей за акцию, значит
уже неважно, куда ты инвестируешь.
Другая реальность наступит, понимаешь?
Да, да, справедливо.
А что тогда с ВТБ?
Может быть, и ВТБ тоже стоит достаточно дешево для того,
чтобы им заинтересоваться?
А у меня есть два процента, но тут же важно, что не все
книжки бесполезные, просто надо вдумчиво к ним подходить,
да, есть портфельная теория, то есть ты не можешь вложить
всю котлету в ВТБ, потому что рано или поздно ты крутишь
барабан русской рулетки, она выстрелит.
И если она у тебя выстрелила там два процента портфеля,
то это не страшно.
А если на 150 процентов с плечом, наверное, будет
грустно.
У меня ВТБ в портфеле есть до сих пор, я еще немножко
подержу, посмотрю, как народу будут продавать эту идею,
подороже, скорее всего, его продам.
В этом можно сыграть именно потому, что он в свечке пока
не очень дорогой.
Если бы он сейчас стоил, например, после дивидента 130 рублей,
там, конечно, ловить уже нечего, то есть там уже методики
становятся гораздо дешевле МТС Банка, уже ближе к Сберу,
а Сбера – это Сбера, ВТБ – это ВТБ.
То есть все есть цена, плюс твое собственное понимание,
фондовый рынок, интересанты, зачем все это нужно, ОСК.
Еще раз повторю эту мысль, инвестировать не просто
может быть прибыльно, а еще и страшно и интересно,
потому что ты разбираешься, как все эти винтики работают.
Сначала интересно, потом страшно.
Немножко больно.
Сбера – это Сбера, ВТБ – это ВТБ.
Все, что вы тут услышали, это, конечно же, не инвестиционные
рекомендации, а исключительно наша болтовня.
Все так.
Спасибо тебе большое за то, что принял участие.
У меня в гостях был Сергей Таболин.
Подписывайтесь на его канал, на его приватку, все ссылочки
будут в описании, читайте, проникайтесь.
Пока-пока!